Российский агропром, как и экономика в целом, тяжело реагирует на, вероятно, крупнейший со времен Второй мировой войны финансово-экономический кризис, помноженный на пандемию. При этом проседание потребительского спроса и падение национальной валюты частично компенсируются позитивными тенденциями в импортозамещении в ряде сегментов. Аналитики предсказывают снижение потребления всех товаров и услуг в 2020 году. В то же время сами производители будут снижать долю выпуска дорогой и премиальной продукции, сосредоточившись на выпуске дешевых товаров, в том числе с заменителями и добавками.

Невиданная всемирная встряска тяжелым трактором прошлась по всем сферам экономики России. В стране 46% бизнеса приостановили свою деятельность, у большинства населения доходы упали более чем наполовину. Некогда главный бюджетный насос — добыча и переработка углеводородов, нефтехимия — переживает серьезное падение, а 20 апреля еще и познакомилась с удивительным феноменом — спекулятивным биржевым минусом майских фьючерсов на нефть.

Относительно стабильно работает только ОПК, выполняя гособоронзаказ, но сопутствующие отрасли (металлургия, обрабатывающая и деревоперерабатывающая промышленность, стройкомплекс и другие) сильно лихорадит. Со значительными ограничениями работает транспорт.
В этих условиях на первый план выходит другой российский экспортный локомотив — АПК, от слаженной работы которого теперь уже напрямую зависят и устойчивость федерального бюджета, и продовольственная безопасность страны. Его менее всего коснулись заградительные меры, а в некоторых случаях нормальной работе способствует даже частичный правительственный протекционизм.

«В 2020 году в российской экономике выигравших не будет, так как снижение потребительского спроса затронет всех, — считает руководитель Центра экономического прогнозирования Газпромбанка Дарья Снитко. — Даже интернет-продажи продовольствия, которые увеличились в марте в разы, почувствовали проблемы с перегрузкой инфраструктуры доставки и мощностью складов, с развитием ситуации они тоже будут терять платежеспособных покупателей. В экспорте многие компании найдут выход — на экспорт может отправляться продукция, которая будет недоступна населению из-за падения доходов, но мировой спрос и мировая торговля тоже сильно падают, поэтому и на экспортном направлении будут сложности. В частности, в феврале 2020 года рост экспорта продовольствия из России составил +11%, но по итогам года мы в лучшем случае должны рассчитывать на сохранение экспорта на прошлогоднем уровне или небольшого снижения».

Став в последние годы заметным на мировом рынке нетто-экспортером, Россия в условиях более или менее жесткой изоляции разных стран может даже расширить свое присутствие в новых регионах, что как раз будет существенным подспорьем для родного агропрома. Ведь изоляция отнюдь не предполагает снижения продовольственного потребления в странах мира.

К примеру, в апреле впервые после допуска в августе 2019 года России к участию в тендерах на закупку продовольственной пшеницы Саудовской Аравией к нашему главному конкуренту на нефтяном рынке отправилось судно с зерном (61 тыс. тонн). Королевство — один из крупнейших импортеров пшеницы, ежегодно закупающий не менее 3-4 млн тонн. Занять место на его рынке — достижение для отечественных зерновиков. Тем более что свой плацдарм они уже завоевали: в начале сезона в КСА уже отправлено 1,1 млн тонн ячменя.
По мнению аналитиков, сегодня речь может идти о завоевании доли саудовского рынка в размере нескольких сотен тысяч тонн.

Лидером по закупкам российского зерна в этом сезоне, вероятнее всего, станет Турция, резко увеличившая экспорт. «Темпы вывоза в Турцию не просто увеличились, но и стали рекордными, — рассказал руководитель зернового направления Института конъюнктуры аграрного рынка Олег Суханов. — Рост объемов закупок вывел страну на первое место в топ-3 крупнейших импортеров нашего зерна». Предполагается, что до конца сельхозсезона Турция закупит порядка 6,5 млн тонн (предыдущий лучший турецкий результат был 4,2 млн тонн в сезоне 2014/2015 гг.).

В Минсельхозе РФ прогнозируют экспорт на уровне 45 млн тонн (из них 36 млн тонн пшеницы). В Российском зерновом союзе (РЗС) оценили этот показатель в 41-42 млн тонн (32-33 млн тонн пшеницы). При этом в РЗС считают, что экспорт нового урожая может начаться на месяц раньше — в июне 2020 года. По мнению президента РЗС Аркадия Злочевского, это связано с хорошими погодными условиями и ранним началом уборочной озимых даже на фоне пандемии. «Россия в этом году может собрать около 130 млн тонн зерна, в том числе примерно 80 млн тонн пшеницы. При благоприятных погодных условиях урожай может побить исторический рекорд 2017 года в 135,5 млн тонн», — считает он.
Таким образом, российские зерновики могут чувствовать себя достаточно комфортно в условиях кризиса, замещая в доходной части бюджета выпавшую долю ТЭК.

Масляный протекционизм
Если зерновикам нужна помощь лишь в беспрепятственных поставках на экспорт, то для масляного рынка необходимы обратные меры — введение моратория на экспорт маслосемян. В условиях кризиса и падения национальной валюты экспортеры начали ажиотажные поставки сырья за границу. С начала сезона до марта 2020 года экспорт вырос в 10 раз, превысив 1,03 млн тонн (главным образом в Турцию), лишь немного не дотянув до рекордных показателей 1996-1997 годов — 1,2 млн тонн. Экспортная цена на подсолнечное масло выросла за этот период на 45 долларов, составив 695 долларов за тонну (на базисе FOB, глубоководные порты). Внутренние цены на подсолнечник выросли к середине апреля с 19 тыс. до 21,25 тыс. за тонну.
По данным аналитического центра «СовЭкон», урожай подсолнечника в 2019 году составил рекордные 15,3 млн тонн, запасы подсолнечника и по состоянию на 1 марта составляли 1,5 млн тонн. При этом совокупные мощности российской переработки составляют 24,9 млн тонн.
Ажиотажный вывоз серьезно осложнил задачу переработчиков обеспечить загрузку своих мощностей внутри страны.

К примеру, лидер российского рынка ростовский МЭЗ «Юг Руси» уже сегодня работает на грани рентабельности. По утверждению заместителя генерального директора компании Сергея Каменецкого, с начала года подсолнечник подорожал на четверть и сейчас торгуется в Ростове по 25 рублей за килограмм. «Отрасль нуждается в государственной поддержке, — считает он. — В частности, необходимо распространить субсидии на закупку сырья в других регионах на продукцию, которая реализуется на внутреннем рынке. По действующему законодательству получить субсидии могут только те переработчики, которые впоследствии продают свой товар на экспорт».

Производители еще с конца прошлого года просили правительство объявить эмбарго на экспорт сырья, но в условиях общего с ЕЭС рынка Москве необходимо было синхронизировать эту меру с партнерами по Союзу. Руководство Масложирового союза инициировало обращение к федеральному правительству с целью помощи в наложении запрета на вывоз сырья. Как пояснили в Союзе, ограничение экспорта семян подсолнечника позволит сбалансировать условия ведения экономической деятельности производителей и переработчиков. Благодаря этому стратегическому решению удастся избежать резкого роста потребительских цен на продукцию, в том числе на подсолнечное масло, которое входит в перечень социально значимых продовольственных товаров первой необходимости.

На фоне стремительного падения покупательской способности населения в условиях борьбы с распространением коронавируса масложировые предприятия вынуждены исполнять возросшие в четыре раза объемы заказов со стороны торговых сетей и поставлять продукцию на полки магазинов по прежней цене. В то же время производители сырья подняли цену на внутреннем рынке более чем на 20%, одновременно увеличив объемы экспорта подсолнечника. Это привело к значительному снижению доходности производителей масла, оказавшихся в непростой экономической ситуации между потребителями, теряющими свой доход, и сельхозпроизводителями, контролирующими уровень внутренних цен на масличное сырье в свою пользу.
В начале апреля Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) наложила запрет на экспорт подсолнечника, сои, гречки, лука репчатого, чеснока, ржи, репы, риса, проса с формулировкой для «недопущения рисков недостатка продовольственных товаров».

Также в список включена крупа, мука грубого помола и гранулы из зерна, злаков. Протекционистские меры помогут подстегнуть экспорт не сырья, а готовой масложировой продукции.
По данным ФТС и оценке Масложирового союза, в текущем году Россия планирует экспортировать 2,8 млн тонн подсолнечного масла. Общий объем производства оценивается в 4,9 млн тонн, из них 2,15 млн тонн пойдет на внутренний рынок, спрос на котором достиг своего предела и не растет уже длительное время.
В частности, заметный рост импорта уже демонстрирует Индия, только за 2020 год обогнавшая по этому показателю Турцию, Китай и Иран. С начала года она закупила до 140 тыс. тонн масла (в 2019 году — 6 тыс. тонн).

По мнению директора «СовЭкона» Андрея Сизова, «российские маслозаводы к концу сезона могут оказаться в весьма выгодной ситуации: экспортные цены на масло уже заметно выросли из-за запрета экспорта подсолнечника. Это же ограничение в недалеком будущем, вероятно, начнет сдерживать цены на внутреннем рынке маслосемян, что приведет к резкому росту рентабельности отрасли».

Копать свой огород
Но если зерновики и масложировики — известные экспортеры, для которых девальвация и пандемия лишь повод нарастить вывоз, то что делать другим сегментам АПК, чтобы отыскать свой шанс в этой непростой ситуации?
«Кризис очень сильно ударит по доходам населения, которые могут сократиться по итогам года в номинальном выражении, — считает Дарья Снитко. — Это снижение повлияет на снижение покупательской активности и, соответственно, даст снижение потребления всех товаров и услуг в 2020 году. Для продовольственного рынка это обычно выражается не столько в снижении физического объема потребления продуктов питания, сколько в росте сегментов более дешевого продовольствия и базовых продуктов питания в потребительской корзине. Будет расти спрос на более дешевые товары, падать на те, которые в основном покупали домохозяйства со средним уровнем дохода. Такой эффект мы уже видели в кризис 2015 года. Соответственно, и стратегии компаний сектора будут подстраиваться под такую ситуацию: они будут снижать долю выпуска дорогой и премиальной продукции, больше выпускать дешевой продукции, в том числе с заменителями и добавками. В 2020-м очень сократится сегмент HоRеСа, поэтому производители, которые ориентировались на поставки b2b, будут вынуждены переходить на выпуск потребительской продукции».

Свет в конце тоннеля просматривается и в нишевых сегментах. Проблемы Италии позволили обрести надежду компаниям, работающим в переработке зерна.
«Производители макаронных изделий сегодня находятся в хорошей ситуации,  — рассказал Валерий Покорняк, генеральный директор макаронной компании «Алтан» (Барнаул). — Эта ситуация повторяется каждый кризис: мы прослеживали ее и в 1998 году во время дефолта, и в 2008 году, и в 2014-м. И это касается всей бакалейной группы товаров — тех же круп, консервов, потому что это продукты длительного хранения. Другое дело, что после наступит отрезвление, то есть люди набрали по 20 пачек макарон, и понятно, что съедят они их не так быстро, и сбыт снизится. То есть кривая сбыта здесь волнообразная.

В то же время есть один фактор, за счет которого нынешняя ситуация резко отличается от предыдущих кризисов, во всяком случае в макаронной отрасли. Вы не поверите, но нам пришел заказ из Германии. Это связано с тем, что Италия, которая является номером один в мире в макаронной промышленности и много экспортирует, а также делает собственные торговые марки макарон для розничных сетей Европы, по понятным причинам испытывает сегодня трудности. В связи с этим экспорт для нас сейчас — это идеальная возможность нарастить производство. Кстати, и из стран СНГ пошел большой запрос на нашу продукцию».

Ведущий эксперт Института конъюнктуры аграрного рынка Евгений Иванов считает, что в условиях «второго импортозамещения» аграрные компании будут перепрофилироваться с учетом потребностей экспорта. «Перепрофилирование будет наблюдаться у хозяйств, расположенных южнее Воронежа, ближе к южным портам. Они будут делать ставку на озимую пшеницу. Интересны также более нишевые культуры. Естественно, все с учетом локальных условий — почвенно-климатических, логистических (подработка, хранение, перевалка, сбыт — внутри и на экспорт), ну и опыт хозяйства (наличие людей, техники и т.д.)», — считает он.

Как рассказала директор компании VM Partners в Китае (разработчик профессиональных решений в области производства в Азии и международной транспортной логистики) Дарья Мушта, сегодня наблюдается явный вектор на импортозамещение, связанный с локализацией продуктов в РФ. Речь идет о российских клиентах, которые раньше покупали товары в Китае, а сейчас планируют производить их в России. В связи с этим растет спрос на закупку оборудования для организации производства.
«У нас увеличился поток заявок, причем в процентном соотношении гораздо больше заявок именно на сырье и оборудование полного цикла, — говорит Дарья Мушта. — Многие готовы вкладываться в локализацию, даже не зная технологии: порой просто приносят и показывают готовое изделие, которое планируют производить». Как правило, это бизнесмены, у которых уже есть налаженный сбыт. Раньше они продавали на нашем рынке товары, произведенные в Китае, а теперь налаживают их производство в России.

«В этом году «отвалилось» много товарных тем, и люди перешли на российских поставщиков товаров, — поясняет Дарья Мушта. — В связи с увеличением заказов оборудования под ключ из Китая мы сейчас работаем над созданием инжинирингового блока для оказания полной поддержки поставкам и запуску производства в РФ и отработке технологии изготовления продукта».
Доцент кафедры предпринимательства и логистики РЭУ имени Г.В. Плеханова Игорь Строганов считает, что подросший доллар (а с ним и китайский юань) в этой ситуации как раз то средство, которое может заставить отечественных предпринимателей инвестировать в российское производство для удовлетворения спроса других предприятий.