Эту должность он занимал в 1998-1999 гг. и стоял у истоков создания эффективной системы господдержки аграриев и решений, которые оказались поворотными для отрасли. В интервью «Вестнику АПК» Виктор Семенов поделился воспоминаниями об этом времени, оценил нынешнюю ситуацию на рынке и дал прогнозы по ее дальнейшему развитию.
Виктор Александрович, вы в профессии много лет. C чего начался этот путь, и как он развивался?
У меня достаточно простая трудовая биография. Я, можно сказать, коренной аграрий: окончил РГАСУ-МСХА им. К. А. Тимирязева и сразу попал на «Белую Дачу» помощником бригадира. Затем постепенно прошел все карьерные ступеньки: был бригадиром, управляющим отделением тепличного комбината, директором, работником партийных органов. Уже заняв пост генерального директора агрофирмы «Белая Дача», я стал первым зампредом Агропромсоюза России и членом коллегии Министерства сельского хозяйства и продовольствия РФ, а немного позже возглавил ведомство. Трижды избирался в Государственную думу РФ. После ухода с государственных постов вернулся на «Белую Дачу», где работаю до сих пор — занимаюсь стратегией развития компании и благотворительными проектами.
Были ли на этом пути поворотные моменты, ставшие для вас определенным рубежом?
Да, и довольно много. Один из таких моментов — встреча с академиком Таракановым, тем самым, который внес огромный вклад в развитие отечественной селекции. Он был моим учителем и наставником на разных этапах профессиональной жизни, но особенно его совет помог мне в самом начале пути.
Это было время, когда я только окончил Тимирязевку. Как и другие студенты, получил назначение. Я мечтал попасть на «Белую Дачу», но туда не дали лимитов, и меня предварительно распределили в «Барвиху» — подсобное хозяйство 4-го главного управления Минздрава СССР, где тогда лечились все члены политбюро. Был даже отдельный корпус для Брежнева. Иными словами, очень элитное место. Я смирился, тем более, что в пользу этого говорило очень многое: я тогда был уже женат, у меня родилась дочь, и нам с женой сразу предложили жилье и место в детском саду, более того, мою супругу, которая окончила университет вместе со мной, тоже брали на работу. В распоряжении хозяйства имелся и ведомственный магазин, где по символическим ценам сотрудникам продавали все, что оставалось от политбюро. И это во времена дефицита!
Но вот наступил момент окончательного распределения, и я встретился с представителем Московской области, который сообщил мне, что на «Белую Дачу» дали лимиты и меня приглашают туда на работу. Я в растерянности, что делать? Это был действительно сложный выбор, ведь туда брали только меня одного, супруга не получала место, нам не обещали жилье и прочие социальные блага. Зарплата оказалась в 1,5 раза меньше, ведь в «Барвихе» я стал бы агрономом, а на «Белой Даче» — только помощником бригадира. Осознавая все это, уже был готов сделать выбор в пользу «Барвихи», но тут вмешался Герман Тараканов. Помню, как он сказал мне: «Виктор, я тебя очень прошу, подумай хорошо. Если хочешь стоять по стойке смирно и вязать пучки укропа начальству, то иди в «Барвиху», а если хочешь стать настоящим специалистом, то на «Белую Дачу». У меня был всего час на раздумья, решение приходилось принимать в одиночку: жена осталась дома с дочкой, телефона у нас не было, обсудить с ней да и вообще с кем-либо было невозможно.
То решение я принял абсолютно интуитивно, действуя вопреки логике и простой арифметике. Вернулся и дал Тараканову согласие пойти работать на «Белую Дачу». Он вскочил с места, обнял меня и сказал: «Я в тебе не ошибся». Это был серьезный переломный момент. Если бы я тогда поддался искушению, то моя судьба сложилась бы совсем иначе.
Хотя, признаюсь, в первое время было очень тяжело. Я попал на строящийся тепличный комбинат. А что такое строительство? Это бытовая неопределенность и хаос, много суеты. Но я справился и ни секунды не жалел о своем решении.
С академиком Таракановым вы взаимодействовали и после?
Да, он часто приезжал, мы много общались. Став директором «Белой Дачи», я сразу выделил гектар для семеноводческих экспериментов, которые проходили в том числе под руководством Германа Ивановича. Тогда это была самая крупная точка испытаний тепличного овощеводства во всем СССР. Фирма «Гавриш», которая сегодня занимает одно из лидирующих мест в России в области семеноводства для теплиц, можно сказать, родилась на «Белой Даче», ведь ее основатель Сергей Гавриш тоже был учеником Тараканова и вместе с ним участвовал в проведении экспериментов.
А были ли моменты, когда вы жалели о том, что связали свою жизнь с сельским хозяйством?
Нет, никогда. У меня всегда был настолько мощным темп жизни, что для сожаления просто не оставалось места: я четыре месяца проработал помощником бригадира, затем еще несколько месяцев — бригадиром, после чего стал управляющим отделением — в 23 года я заведовал 12 га теплиц. А потом министерское кресло. Когда было сожалеть?
Я вообще не люблю о чем-либо жалеть. Что было, то было. Нужно об этом просто помнить. Даже если что-то сложилось неудачно, важно сделать правильные выводы и идти дальше.
Если вернуться в 1998-1999 гг., когда вы стали министром сельского хозяйства и продовольствия РФ, то чем запомнилось вам это время?
Мне довелось быть министром очень недолго. Всего два года, а по факту год. Но за это время в стране было два правительства, причем совершенно разных: по идеологии, по темпу принятия решений. Даже их лидеры Кириенко и Примаков были совершенно разными людьми. Я очень горжусь тем, что мне довелось поработать и в том, и в другом правительстве.
В июле 1998 года в правительстве Кириенко в Уфе мы провели первую коллегию. Решения, которые были приняты в ее рамках, потом даже называли «июльскими тезисами в Уфе» — по аналогии с большевистскими и ленинскими. В нашем случае их было семь. Не буду останавливаться подробно на каждом из тезисов, только скажу, что нам удалось совершить переворот в государственном подходе к развитию сельского хозяйства в то время, когда почти весь аграрный актив страны был прокоммунистическим, крайне левым.
На первой коллегии мы специально собрали людей со всей России, которые ждали, куда поведет сельское хозяйство новое правительство. Я знал, что готовилась обструкция, но ко всеобщему удивлению мы закончили эту коллегию под аплодисменты. Почему? Потому что, казалось бы, правое правительство впервые предприняло попытку создать систему государственной поддержки агропромышленного сектора, которой до этого не существовало вообще. Предыдущие руководители не только о сельском хозяйстве, но и вообще о любой отрасли говорили так: «Невидимая рука рынка сама все отрегулирует». И вот мы заявляем, что ни в одной стране мира сельское хозяйство не развивается без государственной поддержки, а значит, нужно систематизировать эту работу и делать это на долгосрочной, как минимум, пятилетней основе.
Второй момент, который мы обозначили в своих тезисах, то, что нужна обязательная защита рынка: протекционистская политика по отношению к продовольственному сектору. Отметили, что нужно прекратить искусственную фермеризацию страны за счет разрушения крупных сельскохозяйственных комплексов. И это тоже было как гром среди ясного неба, ведь как могло заявить такое правое правительство, когда даже более левые об этом не говорили? Последние тогда утверждали, что стране не нужны колхозы и совхозы, а фермерство — это очень хорошо. Мы же настаивали: нужно сосредоточиться на крупных сельскохозяйственных предприятиях, на их модернизации. Для нашего правительства было очень важно сохранить единый производственный комплекс, хотя в то время уже был запущен механизм разрушения крупных сельскохозяйственных комплексов.
Были и еще несколько пунктов, которые казались сложно выполнимыми, потому что нашему правительству пришлось оказаться у руля в год, когда в стране из-за засухи и недальновидной политики предыдущих правительств случился самый маленький урожай в ее истории — 48,3 млн зерновых. Можете себе представить? В три раза меньше, чем сегодня!
Кстати, с тех пор, как с нашей подачи в 1998 году государственная политика в сфере сельского хозяйства изменилась, АПК остается единственной отраслью российской экономики, которая из года в год демонстрирует постоянный рост. Да, каждый год по-разному, но всегда стабильно.
Правительство Кириенко просуществовало всего четыре месяца, а потому реализовывать обозначенную им политику начало уже правительство Примакова. В то время не было реальных денег, которые можно было бы вложить в развитие сельского хозяйства, но вектор изменений и защиты рынка уже был задан и со временем такая стратегия принесла заметные результаты.
Как вы оцениваете существующую сегодня политику в отношении сельского хозяйства?
Следует отметить, что на сегодняшний день в России сложилась гармоничная и взвешенная система регулирования и поддержки сельского хозяйства. Но как любая система она нуждается в постоянном совершенствовании, чтобы отвечать на новые вызовы времени.
Я считаю, что нужно уделять большое внимание цифровизации. Дело в том, что сельское хозяйство всегда было сложнее автоматизировать и механизировать, чем промышленность. Ведь промышленность более концентрированная, а сельское хозяйство — это живой организм, к которому сложно подобрать ключ. Здесь нужен более тонкий подход. Однако сегодня в этой сфере происходит огромный прорыв. У идеи цифровизации сельского хозяйства есть потенциал, причем даже больший, чем в промышленности.
Второй момент — Запад сегодня толкает нас на полное импортозамещение, хотя до последнего времени у нас оставалась зависимость от импорта, особенно в части оборудования. Мы многое сделали для того, чтобы обеспечить себя собственным продовольствием, но средства производства оставались, в основном, западными. Чтобы сегодня продвинуться в решении этого вопроса, нужно создать мощный рычаг.
Третий момент — решение задач по семеноводству и племенному делу. Их много, но мы пока совершаем одну и ту же ошибку: вкладываем средства не в умы, а в стены. Попробую объяснить. Что такое селекционный центр? В первую очередь — головы людей. Найдите сегодня уже существующие стены и сделайте так, чтобы у этих людей появились средства для того, чтобы начать работать в них, насыщайте их оборудованием. Нет, мы снова запускаем масштабные проекты — беремся за возведение объектов, строительство которых займет 3-5 лет. А что такое пять лет для селекции? Это целая вечность! Время, которое мы теряем, ведь селекция — очень быстрый процесс.
Конечно, сейчас многое сделано для того, чтобы правильно регулировать сельское хозяйство, но, к сожалению, появились и излишние преграды, связанные с бюрократизацией. Нужно бороться с этим.
Еще один вектор, на который стоит обратить внимание, — взаимодействие с отраслевыми сообществами: союзами и ассоциациями. Во времена, когда я был министром, мы начинали эту работу, и со временем она стала набирать обороты. Первое, что я сделал, вступив в должность, — организовал координационный комитет. Ко мне обращались очень много лоббистов, но было понятно, что принять и выслушать всех просто невозможно, а координационный комитет как раз работал с профильными союзами и ассоциациями, которых тогда было не больше пяти. Спустя год их число резко выросло и мы смогли начать выстраивать конструктивный диалог.
Сейчас союзы и ассоциации отошли на задний план. И это плохо, ведь даже если власть делает все правильно, можно многое упустить без обратной связи от игроков рынка. Нужно дать отраслевым сообществам больше воздуха, обратиться к их мнению, чтобы обезопасить себя от неправильных и несвоевременных решений. Наступил период тонкой настройки, когда не нужны большие изменения государственной политики, необходимо лишь тонко и грамотно настроить ее.
Кроме того, сейчас при взаимодействии с отраслевыми сообществами важно обращать внимание на то, чтобы отделять фиктивные объединения от реальных. Если три-четыре компании объединяются и делают вид, что представляют целую отрасль, а на деле лоббируют лишь собственные интересы, то это нужно обязательно пресекать.
Именно благодаря такой политике в отношении отраслевых сообществ вам в свое время удалось положить начало грамотной системе поддержки аграриев? Что думаете о ее работе сейчас?
Сельское хозяйство было и остается, на мой взгляд, наиболее самоорганизованной частью экономики. Охват отрасли союзами очень высокий. 20 лет назад именно сельское хозяйство выступило инициатором такой деятельности. И да, именно это позволило создать правильную систему господдержки отрасли. Даже в тот момент, когда мы имели дело с ошибочными решениями, общественность либо не допускала их, либо прикладывала все силы для того, чтобы их отменили.
Сейчас система поддержки аграриев выстроена довольно грамотно. Те меры, которые приняты, — это хороший костяк. Его нужно сохранять. Нет необходимости делать резкие движения, нужно донастроить то, что уже есть, убрать то, что устарело и добавить что-то новенькое. Для этого необходимо слышать друг друга, регулировать взаимодействие игроков рынка с государством, изменять это регулирование, чтобы оно не мешало товаропроизводителям и в то же время защищало потребителей.
Если обратиться к поддержке конкретных сегментов отрасли, то могу сказать, что, например, рановато убрали поддержку строительства теплиц, ведь мы по-прежнему импортируем до 30% томатов. Та же ситуация и с цветами. Нужно не допустить, чтобы подобное произошло с производителями в других секторах рынка.
Поделитесь прогнозами развития АПК в ближайшем будущем.
Уже в 1998 году, когда никто не верил, я говорил, что сельское хозяйство в России имеет огромный потенциал экспортно ориентированной продовольственной державы. Я был уверен, что мы сможем прокормить не только самих себя, но и еще полмира. У нас все для этого есть. Придерживаюсь того же мнения и сегодня.
Я считаю, что сельское хозяйство — стратегически важная отрасль экономики с точки зрения продовольственной безопасности и вклада в экономику, которая обладает большим экспортным потенциалом. Называть конкретные цифры не буду — слишком легко ошибиться.
Сейчас происходит изменение климата, и я уверен, что Россия от этого только выиграет, учитывая гигантские размеры нашей страны: даже если где-то возникают засухи, в другом месте ситуация будет противоположной. Это дает нам возможность обеспечивать стабильное производство сельскохозяйственной продукции. Важно придерживаться и региональной специализации, чтобы выращивать тот или иной продукт там, где для этого созданы идеальные условия.
И, конечно, нужно не забывать о долгосрочном планировании. Тем более, что цифровизация открывает в этом смысле новые возможности. Уверен, от этого выиграют все: и страна, и каждый аграрий в отдельности.
