В непростые в свете пандемии нового коронавируса времена, когда многие небольшие фермерские хозяйства столкнулись со сложностями в сбыте продукции, очевидной стала необходимость наращивания логистического потенциала сектора АПК. Амбициозные задачи по увеличению объемов производства и экспорта сельхозпродукции требуют того же — удобной логистики, возможностей хранения, упрощения модели взаимоотношений в цепочке «фермер — потребитель».

Непрозрачный мостик. В России с ее огромными пространствами и градиентом климатических условий вопросы логистики в секторе АПК всегда стояли достаточно остро. В постсоветский период канал связи между производителем и потребителем сельхозпродукции стал непрозрачным. Цепочки поставок, особенно для небольших хозяйств, стали включать так называемых серых перекупщиков, которые, как правило, имели простую цель — купить максимально дешево и продать максимально дорого (вопросы качества, понятное дело, участников таких схем волновали в последнюю очередь). Самый очевидный результат такой практики — высокие цены для потребителя, что ограничивает рынок сбыта, плюс низкий доход сельхозтоваропроизводителя, что не позволяет ему рассчитывать на серьезное технологическое развитие, наращивать производительность труда и так далее. Основная же часть маржи благополучно оседала в карманах многочисленных перекупщиков, часто без какого-либо контроля со стороны государства, в том числе в сфере налогов.

С появлением и развитием крупных торговых сетей крупные и средние производители получили прозрачный и достаточно удобный канал сбыта продукции. Однако небольшому фермерскому хозяйству попасть на полку гипермаркета сложно — хотя бы с той точки зрения, что необходимо, как правило, обеспечивать довольно крупный объем поставок. Популярность продуктовых рынков и прочих мелких форматов розницы снизилась, и даже роль «магазина у дома» оказалась прочно занята сетями. А значит, многие небольшие фермерские хозяйства оказались надежно дистанцированы от потребителя.
В новейшее время эпидемия нового коронавируса усугубила ситуацию. Во многих регионах привычные для множества небольших хозяйств пути сбыта, такие как ярмарки и продуктовые рынки, на достаточно продолжительный срок оказались закрыты. Внесли свою лепту и действовавшие в первой половине года ограничения на передвижения. Мало того, осенний рост темпов заболеваемости COVID-19 намекает на возможное ужесточение ограничений. Баланс спроса и предложения в некоторых товарных группах продукции АПК оказался нарушен, и многие производители были вынуждены утилизировать продукцию, которая так и не повстречалась со своим потребителем. Между тем варианты решения этой проблемы известны и доказывают свою работоспособность в Европе: оптовые рынки сельхозпродукции во многих странах взяли на себя очень существенную долю продуктового трафика в сельским хозяйстве.

При чем здесь Монако. Один из крупнейших оптовых продовольственных рынков в мире — французский Rungis, расположенный в одноименной коммуне региона Ole-de-France к югу от Парижа — в месте пересечения двух крупных шоссе, в непосредственной близости от аэропорта и железнодорожной ветки. Туда он переехал в 1969 году из центра города, прежде же рынок носил название Les Halles и вел свою историю с Х века. Сегодня Rungis занимает территорию 134 га, что слегка больше, чем размеры известного Княжества Монако. Чтобы лучше понимать масштабы этой площадки, скажем: павильон морепродуктов по площади занимает примерно 4 футбольных поля. За 2017 год через Rungis прошло 3 млн тонн продукции. Оборот мяса, к примеру, 270 тыс. тонн в год. В финансовом выражении объем торговли в 2017 году составил более 9 млрд евро. Непосредственно на комплексе работает порядка 13 тыс. человек в составе более чем 1,2 тыс. компаний, двух десятков ресторанов, банков, отелей и др. Если бы Rungis внезапно закрылся, четверть населения Франции осталась бы без еды (во всяком случае, без свежей еды).
Rungis функционирует не только как сервисная/логистическая, но и как именно торговая площадка: многочисленные представители малого и среднего бизнеса страны приезжают сюда и закупают все, что нужно, как правило, по старинке, с торгом по каждой позиции. Продавцы здесь по традиции не вывешивают жестких ценников на свой товар, и итоговая цена становится результатом переговоров, варьируясь в достаточно широких пределах, в зависимости от спроса и предложения. То есть до сих пор эта площадка придерживается практически той же самой модели работы, которая сформировалась еще в средние века.

Сервисная составляющая работы Rungis также огромна: предоставляются услуги по упаковке, доработке товара, предлагается масса сопутствующих услуг. В числе важнейших задач рынка — обеспечение безопасности всей продаваемой здесь продукции, так что контроль здесь строг. Все продавцы обязаны соответствовать установленным нормам по срокам и условиям хранения, температуре, чистоте своей торговой площадки и т.д.
Своей продукцией на Rungis торгуют самые разные сельхозтоваропроизводители — как крупные, так и небольшие — со всей Франции, их более 1,3 тыс. Поэтому важность этой площадки в качестве связующего звена между грядкой и тарелкой сложно переоценить. Владеет рынком государство, управляется же он компанией с госучастием Semmaris (более чем половиной ее владеет государство и муниципалитеты).

Польский рынок Bronisze историю свою ведет вовсе не из средних веков и до размеров Княжества Монако не дотягивает, но также занимает внушительную площадь — порядка 40 га. Но эта площадка не менее интересна, чем французский торговый хаб,  — хотя бы потому, что к России она намного ближе и создана в новейшее время (открытие состоялось в 1999 году). Этот рынок специализируется главным образом на торговле продукцией растениеводства, но не ограничивается ею — здесь продаются и мясо, и продукты его переработки, и рыба, и цветы, и даже алкогольные напитки. Продавцами выступают как производители агропродукта, так и импортеры, плюс оптовики. Типичные покупатели — розничные магазины, рестораны, отели, кейтеринговые компании и т. д. Торговля здесь ведется как в стационарных условиях (в павильонах работает порядка 470 продавцов), так и непосредственно с автомашин на открытых площадках (так работает около 2,5 тыс. продавцов). Одной только плодоовощной продукции тут продается более 1,2 млн тонн в год. Конечно, и сопутствующих услуг здесь предлагается масса: сортировка, упаковка, транспортировка, таможенное сопровождение (импортная продукция тут продается в хороших объемах). Интересно, что основной собственник рынка — Министерство государственной казны Польши, которому принадлежит более 70% акций. То есть по сути это государственная площадка.

Испанская Mercasa по совокупным размерам больше французского Rungis — площадь земли, которую занимает ее торговая и транспортная инфраструктура, составляет, по некоторым оценкам, порядка 800 га. Но это не централизованный маркетплейс, а распределенная сеть из 23 площадок в разных регионах страны, одна лишь торговая площадь которых оценивается в 100 га, плюс еще 240 га используется под прочие услуги. Торговлю ведут порядка 4 тыс. арендаторов, здесь 26 тыс. рабочих мест, за год сеть пропускает через себя около 20 млн автомобилей.
Основана Mercasa в 1965 году и также является по сути государственной структурой: ее владельцы — это госхолдинг Sociedad Estatal de Participaciones Industriales (SEPI) и Министерство сельского хозяйства, продовольствия и окружающей среды. Особенность сети — работа в формате большого торгового центра, который функционирует одновременно и как b2b, и как b2c-площадка (частные покупатели здесь обычное дело). 


Проектам — быть? Вопрос развития российской сети оптово-распределительных центров встал на повестку государства в апреле 2014 года — он был отмечен в перечне поручений президента РФ Владимира Путина по итогам заседания Госсовета. Уже тогда было определено, что отечественная сеть ОРЦ должна иметь федеральный масштаб, чтобы с ней было удобно работать сельхозпроизводителям на местах. Базовый функционал, которым должна владеть такая сеть, — это возможности в сфере логистики, сервисные мощности, например по части доработки, переработки и фасовки партий продуктов, ну и, конечно, ОРЦ должен быть удобной площадкой для ведения оптовой и мелкооптовой торговли. ОРЦ рассматриваются не только как необходимая инфраструктура, которая обеспечит прямой контакт фермера и розничного рынка, но и как важный элемент системы поддержки экспорта продукции АПК. В 2018 году на совещании в Минсельхозе РФ замглавы аграрного министерства Джамбулат Хатуов, подчеркивал, что на государственном уровне стоит задача наращивания экспортного потенциала страны и выхода к 2025 году на показатели экспорта в объеме 45 млрд долларов. ОРЦ должны следовать этой стратегии. «Необходимо задействовать мощности ОРЦ для продвижения российской аграрной продукции на внешние рынки, — говорил Джамбулат Хатуов. — Нужно активнее взаимодействовать с сельхозпроизводителями, в том числе с фермерскими хозяйствами, региональными властями, банками, логистическими организациями. Если потребуется координация действий, Минсельхоз готов оказать поддержку по возникающим вопросам».

И поддержка эта действительно оказывается. В декабре 2014 года были внесены изменения в программу развития АПК: появилась подпрограмма № 10 «Развитие ОРЦ и инфраструктуры системы социального питания». Она предполагает компенсацию пятой части капзатрат инициатора проекта, а также субсидирование процентной ставки по инвесткредитам. Процесс отбора крупных проектов, которые подпадают под необходимые критерии, был непростым и небыстрым, но первые ОРЦ, построенные благодаря господдержке, появились уже в 2016 году. Крупнейшие проекты в секторе взялся реализовать холдинг «РусАгроМаркет», который в целом и создавался с заранее поставленной целью — строительства федеральной сети ОРЦ. В феврале 2018 года «Росагромаркет» подписал трехстороннее соглашение с Внешэкономбанком и Минсельхозом, в рамках которого предусматривалось строительство 10 федеральных ОРЦ, а также 30 межрегиональных. Федеральные ОРЦ при этом крайне дорогие проекты. Новосибирский комплекс, насколько известно, единственный из тех, которые к настоящему моменту уже построены, оценивается в сумму порядка 20 млрд рублей. Еще в большую сумму, как ожидается, обойдется ОРЦ в Ростове-на-Дону. Стоит признать: темпы реализации этих мегапроектов оказываются не такими, как ожидалось. И ростовский, и новосибирский хабы, к примеру, неоднократно переносили предполагаемые сроки ввода. Для ростовского проекта сейчас в официальных источниках указан 2024 год, хотя изначально введение первых очередей планировалось еще в 2018 году. Впрочем, крупные проекты реализуются и вводятся. Так, сравнительно недавно, в сентябре текущего года, в Московской области был сдан в эксплуатацию ОРЦ мощностью 25 тыс. тонн продукции единовременного хранения, построенный холдингом «Мираторг». Общая стоимость проекта составила более 10 млрд рублей, в том числе и государственных средств — проект получил господдержку в виде льготного инвесткредита. ОРЦ будет закупать сырье у производителей (территориально близких — в Московской, Калужской, Смоленской, Брянской, Орловской, Тульской, Белгородской и Курской областях), включая небольшие хозяйства, и поставлять продукт в региональные розничные сети. «Оптово-распределительный центр — важный инфраструктурный проект, который открывает возможности для взаимовыгодной интеграции с широким кругом производителей сельхозпродукции — от фермеров до крупных агрохолдингов. В дальнейшем мы планируем расширение производственных мощностей и ассортимента выпускаемой продукции», — сообщил президент АПХ «Мираторг» Виктор Линник, комментируя открытие комплекса. Также предполагается, что ОРЦ станет центром компетенций в сфере пищепрома.
Здесь мы сказали лишь о самых крупных проектах ОРЦ, на самом деле менее масштабных объектов строится и вводится немало. Но до закрытия дефицита таких «мостиков» от грядки к тарелке в стране еще очень и очень далеко, а реализованные проекты не производят впечатления результата целенаправленной и комплексной работы по созданию федеральной сети ОРЦ, выглядят скорее спорадическими. Однако выше мы не просто так рассказывали о европейских подходах к решению этой проблемы. И французская, и польская, и испанская сети — либо полностью, либо по большей части государственные. Все-таки экономика таких серьезных инфраструктурных вложений окупаемостью и рентабельностью не блещет (установишь слишком высокие цены за пользование площадкой — кто к тебе пойдет?) — это тоже надо принимать в расчет. Возможно, помимо оказания финансовой поддержки реализаторам проектов, государству стоит включаться в процесс создания сети ОРЦ напрямую.