Сергей Стиллавин: «Человек, который хочет наварить по-быстрому, свалить за бугор и купить там дачу и яхту, на землю точно работать не пойдет»

Голоса утреннего эфира радио «Маяк» Сергей Стиллавин и Рустам Вахидов приехали на Юг России проводить Всероссийскую перепись фермеров «Свое»

24 Октября 2018

Голоса утреннего эфира радио «Маяк» Сергей Стиллавин и Рустам Вахидов приехали на Юг России проводить Всероссийскую перепись фермеров «Свое». Это совместный проект ВГТРК и Россельхозбанка (призовой фонд проекта — 1 млн рублей). Поговорили с радиоведущими о главных проблемах отечественных аграриев и о том, как привлечь московских туристов в Ростов.

Импортозамещение шагает по стране уже 4 года. Москва уже привыкла жить без пармезана и моцареллы?
Стиллавин: — Вы знаете, последние научные исследования показывают, что моцарелла и пармезан являются незаменимым источником радости для людей либеральных настроений. Это реальный научный факт. Я, поскольку не либерал, никогда не зависел от сыра. Я к нему ровно отношусь. Но вообще в Москве появилось большое количество сыров отечественного производства.

Есть достойные заменители санкционки?
Вахидов: — Есть, конечно.

Просто есть, например кубанская моцарелла, но это совсем не моцарелла.
Вахидов:  — Да перестаньте. Даже в рамках нашего большого проекта «Всероссийская перепись фермеров» я встречал людей, которых знаю в лицо по Москве. Потому что каждые выходные вижусь с ними на одном из столичных рынков, где покупаю и буррату, и моцареллу, и прекрасные соусы, которые произведены в России.
Стиллавин: — Теперь вы видите, кто у нас ест сыры. Вот такие (указывает на Вахидова).
Вахидов:  — Да подожди! Более того, лучшие российские рестораны перешли давным-давно на отечественные сыры. Мы с Сергеем совсем недавно были в Италии, и я не могу сказать, что наша моцарелла чем-то уступает итальянской.
Стиллавин: — А уж паста наша точно не уступает!

Сегодня модно уходить в фермерство: фермерами становятся дизайнеры, журналисты, политтехнологи. Но понятно, что страну они не прокормят. Вопрос вот о чем: хватает ли нам вообще умелых крестьян в стране для программы импортозамещения?
Стиллавин: — Страну может прокормить 4% населения. По статистике, в любом народе 10% — пассионарии, фермеров нужно всего 4%, то есть у нас их в 2,5 раза больше, чем необходимо. Остальные будут вязать тюки.
Вахидов: — Нам удалось в последние два месяца поездить по стране и немножко погрузиться в будни сельхозпроизводителей. Это и люди, которые держат небольшие хозяйства, и фермеры средней руки…
Стиллавин: — И монстры!
Вахидов:  — Да, и настоящие монстры, у которых по несколько тысяч гектаров земли и парк тракторной техники или комбайнов на 100-200 миллионов рублей. Могу сказать, что, во-первых, помогает автоматизация труда. Мы видели огромное хозяйство, в котором работает не больше 10 человек. Современные технологии сильно упростили жизнь фермеру. А во-вторых, несмотря на трудности, которые создают чиновники на местах и сам рынок, абсолютно все, с кем мы встречались, — неунывающие люди. Нам тяжело было вытащить из них какие-то жалобы.
Стиллавин: — Громче всех ноют те, кто ни черта не делает. Человеку, который занят делом, ныть некогда. Просто у этих людей нет задачи с нуля выбиться в миллиардеры. Человек, который хочет наварить по-быстрому, свалить за бугор и купить там дачу и яхту, на землю точно работать не пойдет.

Если судить по тому, что вы уже видели и слышали, каковы главные проблемы российского фермера?
Стиллавин: — Топливо.
Вахидов:  — Да, особенно если мы говорим о крупных хозяйствах. Вторая проблема — сбыт. Как выяснилось, не так сложно вырастить продукцию, как потом ее продать.
Стиллавин:  — Точно. Огромное количество посредников пьют кровь из фермеров, наваривают ни с того ни с сего свои проценты. И третья проблема, которую надо обозначить, — это, конечно, культура отношения к сельскому труду. Найти честного непьющего работника пока что непросто. Работники тоже должны перестроиться на новый лад. Вот мы вчера ездили на новом комбайне. Так, извините меня, уже необязательно быть грязным, неухоженным деревенским мужиком, чтобы управлять комбайном. Это может сделать и обычный офисный работник в костюме. Пачкаться уже не надо (смеется). Отношение к сельскому труду вроде «с утра до ночи в грязи возишься» должно уйти из мозгов.

Кто-то из фермеров вас удивил приятно и чем?
Вахидов:  — Конечно. Нас все удивили.
Стиллавин: — А, например, кубанский винодел Андрей Орлов? Это ж прекрасный человек! Прекрасный фермер, который делает дистиллят!
Вахидов:  — Ну, вот видите: Сергей про свое — про алкоголь.
Стиллавин: — Конечно! А я считаю, что на смену этому бодяжному спирту…
Вахидов:  — Ты что, замахиваешься на государственную монополию?
Стиллавин: — Я за монополию, кстати, но ее нет, в том-то и дело. Стандарт водки был принят в нашей стране в 1894 году, и тогда водкой перестал быть дистиллят, как виски, например. Стали просто бодяжить спирт водой. Человеческий организм не предназначен для переваривания этого отребья. 
Я считаю, что нам нужно вернуться к дистиллятам. Это здоровое пойло, оно пьется не шотами, а в компании за разговором, действует на организм совершенно иначе. Живой, настоящий, нормальный продукт, от которого не бывает похмелья. Поскольку народ наш должен, это самое, иногда снимать стресс, то делать это надо здоровыми методами.
Вахидов:  — Видите, как у Сергея трясется нога? Все почему? Потому что нервы.
Стиллавин: — Нет! Моя нога на ходу, потому что наш техник уже собрался, и мы должны бежать (смеются). Давайте еще вопрос.

Давайте про Ростов? По мнению чиновников, это один из центров внутреннего туризма. Если всерьез выбирать между, например, Ригой и Ростовом…
Стиллавин: — Я считаю, что в Ригу ездят те, кто не уважает русских, потому что в Прибалтике к нашему населению относятся неуважительно. И те, кто поддерживает рублем…
Вахидов:  — Не рублем, а евро.
Стиллавин:  — Да, люди, которые поддерживают так прибалтийские страны, — это просто отрезанный ломоть, пятая колонна.

Хорошо. Тогда так: что может заставить московского туриста выбрать Ростов, а не Дрезден или Будапешт?
Стиллавин: — Я считаю, что в Ростов не едут от незнания. Я в Москве не видел даже намека на какой-нибудь туристический промоушн Ростова. В отличие от Риги.

Мы знаем Суздаль, например.
Вахидов:  — Да весь классический маршрут «Золотого кольца» мы знаем. Москва и Санкт-Петербург — это понятно.
Стиллавин: — А Ростов — что? Единственными промоутерами Ростова являемся мы, потому что нам регулярно звонят ростовчане и, используя букву «гэ», выражают свое мнение в эфире. И мы это приветствуем, я тоже так стал говорить. Иногда. Но! Никакого образа Ростова у людей нет. Мы создаем образ Ростова. Нам донское правительство должно платить за то, что мы называем Ростов кулинарной столицей. И это правда гастрономическая столица России.
Вахидов:  — Развитие туризма — это серьезное дело. У нас перед глазами есть опыт той же Казани, которая стала региональным туристическим центром. И все окружающие маршруты замкнула на себе.
Стиллавин: — Абсолютно точно: Ростов благодаря своему положению должен стать центром юга. Огромный же поток через Ростов идет на юг. Надо такую тему продвигать: чтобы человек понимал, что в Ростове ему надо не просто переночевать по пути на море, а задержаться.
Вахидов: — Не в Краснодаре! Очень многие почему-то планируют даже эту ночевку в Краснодаре. А маршрут должен быть таким: Москва — Ростов — Черноморское побережье.
Стиллавин: — Я, если на машине еду на море, всегда так делаю. Но мне проще — у меня тут друзья.

Если нет друзей, чем тут заниматься?
Стиллавин:  — Жрать с утра до ночи!
Вахидов: — Как это чем заниматься? Не первый раз говорю, Сергей подтвердит: у вас в Ростове на тысячу населения приходится самый высокий уровень топовых, интересных заведений общепита.
Стиллавин: — И для москвича очень приятных по цене. Хотя я не москвич, я питерский.
Вахидов: — Еда — это первое. Второе — прекрасный архитектурный ансамбль в центре города. Очень красиво.
Стиллавин: — По сравнению с Краснодаром. Мне раньше люди писали: «Краснодар — это деревня», ну, сами местные, краснодарцы. Я думал: «Что за хамство!» А теперь думаю: «Да, так и есть». К сожалению, Краснодар — это такая гипертрофированная станица. А Ростов мне очень близок. И архитектурно как питерцу, в том числе. 
Вахидов:  — Здесь же совсем рядом Таганрог, Азовское море. Это все вместе нужно развивать.
Стиллавин: — Люди тут отличные! И развивать надо не «интеллигентный туризм», а туризм нормальных людей, которые готовы к общению с ростовцами. У вас люди теплые, открытые, а либералы, они снобы. У них это вступление в тесный контакт вызывает отторжение. А я понял фишку, и мне здесь очень комфортно.
Вахидов:  — Событийный туризм развивайте. Мэрии часто этим путем идут.
Стиллавин: — Вам надо несколько опорных точек-событий. Например, всероссийский праздник шаурмы! Гастрономия у вас офигенная. Раки, блин, соленья, все дела. Надо гастрономический праздник делать в Ростове. Праздник еды! Люди приедут, реально.

Мы с Владимиром Шахриным обсуждали небольшой совсем список российских городов, которые живут без оглядки на Москву. Сошлись на том, что это Питер, Владивосток, Екатеринбург, Ростов. Вы что-то еще можете добавить?
Вахидов:  — Да, наверное, мы согласимся. Владивосток и Екатеринбург — абсолютно столичные города. Ну, вот мы сейчас проехались еще по городам Западной Сибири — Новосибирск, Красноярск. Мне кажется, и они живут не то чтобы совсем без оглядки, но вполне самостоятельно.
Стиллавин: — Ростов же тоже смотрит, что в Москве в каких-то сферах происходит? Главное, что адаптирует все под себя. Мы же и в Москве новые фишки подсматриваем у кого-то, оглядываемся на Лондон, Париж. Другое дело, не надо тупо копировать. Надо развивать свое. И то, как развивается свое в Ростове…
Вахидов:  — Это круто.
Стиллавин: — Это очень круто.
            bool(false)